Пусть умер «гражданин поэт»,
Потеря эта, скажем, не гигантская,
Ведь не сошелся на нём клином белый свет,
Да и поэзия жива гражданская!
Бесспорно, Дмитрий Быков мастер крупный,
Ефремов вдохновеннейше играет,
Но стих и я попробую придумать путный,
Тем более, что поводов хватает.
Вот, например, собранье у Абая,
Что завершилось давеча с утра.
Грозилась, помню, публика лихая,
Что скоро развернётся к ним страна.
Но только мало кто примкнул к их стае,
Прогульщики, бездельники, бомжи,
Что харчеваться приходили у Абая,
Но революции им не были нужны.
Собчак, как мать кормящая протеста,
К груди прижав, таскала им консервы,
Вокруг себя замусорили место,
И музыкой трепали людям нервы.
Тот лагерь был, как Джо Неуловимый,
Который пойман не был только потому,
Что, словно порванный ботинок,
Был просто-напросто не нужен никому!
Но у жильцов терпенье не железное,
И подан был вполне конкретный иск
На то, что хипстеры под окнами нетрезвые
Сорят, и ночью достаёт их визг.
В суде решили граждан оградить
От столь неблаговидного соседства
И оккупайство поскорее прекратить,
Во благо жителей домов окрестных.
С просони Яшин было поднял хай,
Когда сказали утром убираться,
Их проводил безмолвием Абай,
- полиции пришлось повиноваться.
Но не хотелось тунеядцам расходиться,
Да и на улице уже и ночью жарко,
На Баррикадной было решено ютиться:
Протест почти дошёл до зоопарка!